Энгельс


Журнал ЦК ОКП

Мировая социалистическая революция — миф или вопрос ближайшего будущего?

ТЕРЕНТЬЕВ Андрей Олегович

Классики научного коммунизма полагали, что развитие капитализма вот-вот должно завершиться неминуемым крахом этого способа производства и мировой революцией. С тех пор минуло вот уже более столетия, однако мировая социалистическая революция все еще не свершилась, что заставляет многих размышлять над вопросом — означает ли это, что она «отменяется» или просто откладывается на некоторый срок?

Когда социалистическая революция не свершается

Некогда считалось, что передовые, наиболее развитые капиталистические страны должны первыми придти к социализму. Однако не тут-то было. Почему в этих странах не произошла социалистическая революция? Ответ на этот вопрос дали еще Маркс и Энгельс. Капитализм в наиболее развитых капиталистических странах устоял в связи с образованием «рабочей аристократии» — привилегированных слоев пролетариата, получающих оплату выше обусловленной их реальными трудозатратами. Ленин не без оснований считал рабочую аристократию главной опорой буржуазии1 — и, следовательно, капитализма.

Широкие слои рабочей аристократии существовали к тому моменту в развитых капиталистических странах главным образом благодаря сверхприбылям, получаемым за счет менее развитых стран (колониализм, неоколониализм). Источником сверхприбылей явился, разумеется, труд пролетариата этих менее развитых стран, подвергаемого эксплуатации в сравнительно большей степени.

Расслоение пролетариата во всемирном масштабе похоронило надежды на социалистическую революцию в наиболее развитых странах. Действительно, коммунистический призыв «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» вкупе с требованием равной оплаты за равный труд вряд ли пробудят в широких слоях рабочего класса США желание соединяться с азиатскими пролетариями и сравняться с ними по части оплаты труда. Скорее наоборот, будет продемонстрирована массовая поддержка антикоммунизма.

Раз широкий слой рабочей аристократии есть главная и надежная опора капитализма, то справедливо заключить, что социалистическая революция возможна лишь при условии отсутствия таковой надежной опоры. Следовательно, знамя борьбы за социализм должно переместиться в страны, не имеющие широкого слоя рабочей аристократии. Так, отсутствие его в дореволюционной России (в отличие от США и Западной Европы), которое, в том числе, отмечал Ленин2, явилось одним из ключевых факторов, сделавших социалистическую революцию в России возможной.

Откуда берется рабочая аристократия

Рабочая аристократия как привилегированный слой пролетариата в целом существует лишь благодаря наличию своего антипода — слоя дешевых работников, находящихся по сравнению с рабочей аристократией в ущемленном положении по части оплаты труда, доступа к рабочим местам, профессиям, образованию. Назовем этот слой в противовес рабочей аристократии «рабочей чернью» (не путать с чернорабочими, хотя сходство терминов вполне удачно).

Исторически первейшим источником формирования рабочей аристократии явился приток дешевых работников. Кроме того, вообще расслоение эксплуатируемых на менее привилегированных «пришлых» и более привилегированных местных возникало задолго до капиталистической эпохи. Правда, «пришлые» работники со временем (пусть даже в следующих поколениях) имеют тенденцию стано-виться «местными». Следовательно, сохранение расслоения требует непрерывного притока новых «пришлых» дешевых работников в достаточном количестве.

Для каждой конкретной страны в отдельности возникновение и существование рабочей аристократии преимущественно обусловлено следующими источниками ее содержания:

1) урбанизация — приток дешевых работников из сельской местности за счет избыточного сельского населения, высвободившегося в ходе индустриализации аграрного сектора;

2) приток дешевых работников извне, из других стран;

3) вывоз капитала (если угодно, вывоз рабочих мест);

4) дифференциальная рента, преимущественно от торговли дефицитными природными ресурсами (энергоносители, сырье, курортные зоны, и т. д.). Дифференциальная — значит возникающая вследствие разницы, когда наличие у одних того, чего нет у других (но им необходимо), позволяет первым присваивать труд последних.

Конечно, все эти источники для каждой конкретной страны следует оценивать количественно, но для целей настоящей работы ограничимся примером условной качественной оценки (см. таблицу 1).

Таблица 1. Источники содержания рабочей аристократии.

 

Россия

1917

Россия

1960

Россия

1990

Россия

2010

Германия

1930

США

2010

Турция

2010

Наличие широкого слоя рабочей аристократии

 

нет

 

да

 

да

 

да

 

да

 

да

 

да

1. Быстрая урбанизация в ходе индустриализации

-

+

-

-

-

-

-

2. Иностранные мигранты

-

-

-

+

-

+

-

3. Вывоз капитала

-

-

-

+

-

+

-

4. Дифференциальная рента

-

-

+

+

-

+

-

Здесь знаком «плюс» отмечено наличие значительного объема для соответствующего источника. Так, урбанизация в России происходила в период индустриализации с 1930 по 1990 год. В 1917 году индустриализация еще не началась, в 1960 уже шла полным ходом, а к 1990 завершилась. Индустриализация аграрного сектора во всех без исключения развивающихся странах приводит к быстрой урбанизации, которая продолжается до тех пор, пока численность городского населения не достигнет 75 – 80 процентов от общей численности населения (рис. 1).

rural-urban-migration-chart

Рис. 1. Соотношение численности городского и сельского населения в ходе миграции рабочей силы в города вследствие индустриализации аграрного сектора.

При этом есть существенное отличие ситуации, когда рабочая аристократия не сформировалась ввиду отсутствия источников для ее содержания, и ситуации, когда таковые источники иссякли уже при наличии рабочей аристократии. Развитие капитализма при отсутствии широкого слоя рабочей аристократии и отсутствии источников для ее появления ведет к социализму (Россия 1917). Утрата же источников содержания рабочей аристократии при ее наличии имеет совершенно противоположный эффект (Германия 1930, Россия 1990, Турция 2010).

Реваншизм вместо социализма

Как капиталисты никогда не будут готовы по доброй воле расстаться со сверхприбылями, так и рабочая аристократия не готова расстаться со своим привилегированным положением. Оказавшись перед лицом утраты привилегированного положения, она вовсе не демонстрирует готовность обратиться к социализму.

Ярчайший пример тому — Германия первой половины XX века, крупная колониальная держава, в которой к началу Первой мировой войны существовал широкий слой рабочей аристократии. По итогам Первой мировой войны Германия утратила колонии. В дальнейшем к утрате колоний добавился такой фактор, как окончание периода урбанизации — к 1930 году поток дешевых работников (высвободившегося сельского населения, пополнявшего города) иссяк (рис. 1).

Такой двойной удар по источникам содержания вызвал невиданную истерику в рядах рабочей аристократии, невиданное по масштабам реваншистское движение. Надо полагать, что на этом примере тенденция вполне ясна. Если рабочая аристократия уже сформировалась, то она не откажется так просто от своего привилегированного положения, а породит реакционное движение, направленное на восстановление status quo любыми средствами — вплоть до массовой поддержки захватнических войн и т. п. В этом свете фашизм есть в первую очередь политическое выражение реакционного реваншизма рабочей аристократии, возникающее перед лицом утраты привилегированного положения.

Капиталисты, как и представители других эксплуататорских классов, перед лицом утраты своего привилегированного положения тоже вполне способны на любые преступления. Однако эти классы никогда не были столь многочисленны, как рабочая аристократия. Фашистские преступления, отличающиеся чудовищными масштабами, вовлекающие огромные массы, становятся возможными именно при единении наиболее реакционной части верхушки с широкой массой рабочей аристократии. В этом смысле наименование (итал. fascismo, от fascio — пучок, связка, объединение) вполне отражает суть дела.

Конечная цель политики фашизма заключается в приобретении новых источников содержания рабочей аристократии, новых источников дешевой рабочей силы, взамен утраченных — и любой ценой. При этом она, разумеется, принимает тем более крайние формы, чем менее успешно идут дела, и чем более значительна утрата.

Еще недавно вчерашние крестьяне, иностранные мигранты, рабочие колоний были согласны за бесценок выполнять всю грязную и тяжелую работу, и что же делать, если таковых больше нет, или они более не согласны, а новых желающих также нет? Остается заставить их силой. Естественным образом возникшее расслоение пролетариата сменяется принудительным, искусственным насаждением расслоения, дискриминации одних в угоду привилегированному положению других — от дискриминации в оплате труда, доступе к рабочим местам, профессиям, образованию до возврата к таким докапиталистическим формам эксплуатации, как рабство.

Политика фашизма востребует и соответствующую идеологию, призванную обосновать дискриминацию одних их априорной неполноценностью, а привилегированное положение других их априорным превосходством — идеологию нацизма, расизма и т. п.

Идеология фашизма полностью совпадает с идеологией капиталистов, феодалов, рабовладельцев, рантье, с идеологией эксплуататорских классов вообще, поскольку суть их заключается в том же самом. Именно поэтому все попытки выделить отдельную фашистскую идеологию, представить дело так, будто бы она есть нечто особенное, оказываются столь провальными. Вся разница только в масштабах, в количестве привилегированных и непривилегированных лиц, поскольку социальная база фашизма, рабочая аристократия, гораздо многочисленнее капиталистов и прочих.

Рабовладелец, феодал, капиталист, рантье, белый человек, истинный ариец и так далее, занимает свое привилегированное положение потому, что так предначертано свыше (от природы, от бога, и т. д.) — вот последнее слово этой идеологии, которая родилась задолго до Гитлера и Муссолини.

Становление и развитие фашистского режима

Доходы представителей рабочей аристократии не обязательно выше в абсолютном выражении, чем доходы представителей рабочей черни. Мизерный доход без особых трудозатрат у рабочей аристократии может соседствовать со сравнительно большим доходом при значительных трудозатратах у рабочей черни. Главное же в том, что рабочая аристократия является особым видом рантье — рантье, получение ренты которым не обусловлено личной частной собственностью, а поставлено в зависимость от занятия привилегированного рабочего места.

Итак, рабочие места подразделяются на привилегированные и непривилегированные. На том же самом производстве, с тем же самым оборудованием, в той же самой компании, но в разных странах, рабочие получает разную оплату. Или же одни проводят всю жизнь у станка, тогда как другие протирают штаны в офисе. И, разумеется, те, кто занимает привилегированные рабочие места, связаны со «своим» капиталистом гораздо теснее, чем с рабочим классом.

Это разделение сложилось естественным образом благодаря неравномерности экономического развития между городом и деревней, между более и менее развитыми странами. Однако наступает момент, когда это естественным образом сложившееся разделение больше не имеет под собой оснований. Тогда и появляется реакционное движение, направленное на сохранение этого отжившего уже разделения любой ценой.

Утрата источников содержания сформировавшейся рабочей аристократии приводит к серьезному экономическому кризису. Он существенно отличается от обычного капиталистического кризиса, вызванного перепроизводством на рынке товаров. Этот кризис вызван дефицитом на рынке особого товара — рабочей силы.

Капиталисты лишаются части прибылей. Рабочая аристократия лишается привилегий. Рабочая чернь хочет равенства, равной оплаты за равный труд — казалось бы, это готовая социальная база коммунизма. Однако рабочая чернь развращена соседством с рабочей аристократией, и равенство для нее в этих условиях есть равенство с рабочей аристократией! Если же все будут не только равны, но все будут рабочей аристократией, то за чей счет? И вот уже вся нация — и капиталисты, и рабочая аристократия, и рабочая чернь — в едином порыве порождает фашистское движение.

Участие широких слоев правящего класса в управлении государством и разделе сверхприбылей, характерное для благополучного периода избытка дешевой рабочей силы, становится первым серьезным препятствием на пути фашистского движения. Демократические институты, тем более их средоточие — парламент, фашистский режим должен уничтожить или превратить в декорацию. Кровопускание значительной части правящего класса в этих условиях будет активно поддержано широкими слоями населения.

Выбор инструментов проведения фашисткой политики, суть которой сводится к принудительному, насильственному разделению трудящихся на привилегированных и непривилегированных, весьма богат. Перечислим основные:

1) усиление эксплуатации, разграбление зависимых стран — при их наличии;

2) привлечение на самые неблагодарные работы иностранных мигрантов всеми возможными способами — включая разжигание войны в странах-донорах;

3) империалистическая, захватническая война;

4) дискриминация части населения по тому или иному признаку, де-юре или и де-факто (сегрегация, апартеид), в том числе, например, дискриминация по национальным, расовым, религиозным признакам, признаку владения языком, целенаправленное усиление дифференциации между столицами и провинциями, городом и деревней, богатыми и бедными регионами страны, массовая эксплуатация нелегальных мигрантов, чей статус служит оправданием для дискриминационных условий труда, и так далее;

5) расчленение страны — более основательный вариант предыдущего пункта, когда в дело вступает наиболее надежный инструмент разделения на рабочую аристократию и рабочую чернь, именуемый государственной границей. Расчленение страны также отвечает усилившимся центробежным тенденциям, когда в условиях снижающихся доходов (ренты) усиливается грызня между фракциями внутри господствующего класса, и каждая фракция в буквальном смысле норовит «урвать свой кусок», чтобы сохранить его за собой.

Если фашистская политика принесла ожидаемый результат (увенчалась успехом), то фашистский режим смягчается, происходит возврат к обычному капиталистическому государству с его демократическими институтами.

Если же реакционное фашистское движение терпит неудачу, то спустя какое-то время можно ожидать, что бывшая рабочая аристократия, утратившая свое привилегированное положение и вынужденная жить собственным трудом, может обратиться против капитала, обратиться к социализму.

Крах советской модели социализма

В случае хотя бы небольшого успеха аграрной реформы в дореволюционной России, начала индустриализации аграрного сектора, притока высвободившегося крестьянства в города, о социалистической революции не могло быть и речи. У городского рабочего не было бы необходимости в революции, он имел бы «социальный лифт» в ряды рабочей аристократии, а на самых тяжелых и неблагодарных работах его сменяли бы новые дешевые работники из крестьян.

Аграрная реформа в царской России (в отличие от Германии, Турции, и т. д.) провалилась, и социалистическая революция свершилась. Однако революция не отменила необходимости в индустриализации аграрного сектора, которая была успешно осуществлена в СССР. Коллективизация и индустриализация высвободили огромную массу крестьянства, обеспечив приток новых рабочих в города. Это и стало началом конца социализма в СССР.

О каком социализме, о каком обществе равенства может идти речь, если одни горбатятся в шахте или у станка, в то время как другие проводят время в комфорте и уюте офиса? Неужели именно так выглядит социализм Маркса и Энгельса? Разумеется, нет. Так выглядит, например, социализм Дюринга — господина, который вошел в историю не столько благодаря своей «теории социализма», сколько благодаря тому, как эффектно разгромил ее Энгельс в своей работе «Анти-Дюринг».

В социализме Маркса и Энгельса «человек, который распоряжался в течение получаса как архитектор, будет затем некоторое время толкать тачку. Хорош был бы социализм, увековечивающий профессиональных тачечников!»3. Эти слова вполне подходят для эпитафии на могильном камне советского социализма.

Успехи индустриализации естественным образом привели к тому, что вся грязная работа оказалась сваленной на выходцев из деревни. Избыток рабочей силы был настолько велик, что опережал развитие промышленности, и приток новых рабочих в города приходилось ограничивать (лимитировать), благодаря чему целое поколение горожан новой волны вошло в историю как «лимитчики».

Соревнование СССР и США из соревнования социализма с капитализмом быстро превратилось в соревнование на предмет того, чьи источники дешевой рабочей силы богаче. Однако российское крестьянство выдохлось гораздо раньше, чем Латинская Америка и Азия.

Первые признаки недостатка дешевой рабочей силы стали проявляться уже в 1970-е годы. Советское правительство отчаянно пыталось найти способ компенсировать это, и нашло его. Несмотря на, казалось бы, непримиримые идеологические разногласия с западом, СССР становится крупнейшим поставщиком газа и нефти для Западной Европы. Однако этот источник мог лишь отсрочить неизбежное. Богатства советских недр, хотя и весьма значительные, не могли превратить страну со столь огромным населением в страну-рантье.

К 1990 году кривая урбанизации в СССР становится пологой линией (рис. 1) — избыток сельского населения, источник дешевой рабочей силы, исчерпан. Нет больше желающих выполнять грязную работу! Автор лично был свидетелем того, что говорилось тогда в толпе и на кухнях — «долой “коммунистов”, они заставляют нас стоять у станка!». Ведь все без исключения хотели быть управленцами, юристами, экономистами, но решительно никто не хотел заниматься производительным трудом. Разрушение промышленности стало естественным следствием отсутствия желающих быть рабочей силой для нее, а падение уровня жизни — приемлемой платой за возможность не заниматься тяжким трудом.

Расчленение страны оказалось в интересах рабочей аристократии. Россия, будучи в наиболее выгодном положении, располагая основной массой технологий, в итоге получила как приток дешевой рабочей силы из бывших республик, так и возможность для вывоза капитала в эти республики (ведения колониальной политики). В отличие от нацистской Германии у России нашлись возможности для успешного осуществления фашистской программы без захватнической войны. Контрреволюция не только свершилась, но и успешно завершилась становлением империалистического государства.

В более сложном положении оказались бывшие советские республики, которые вынуждены теперь играть роль резервуаров дешевой рабочей силы для России и Европы. При этом республики Прибалтики, Украина, Казахстан, располагая значительной массой русского населения, пытаются проводить фашистскую политику в нацистском ключе, дискриминировать русское население и заставить его выполнять неблагодарную работу. Это, между прочим, не вызывает особого неприятия в верхах «большой родины», которая не нуждается в пополнении рядов рабочей аристократии, но имеет потребность в дешевой рабочей силе и готова использовать «соотечественников» в том же самом качестве, в каком их хотят видеть националисты на «малой родине».

Была ли альтернатива у правительства Сталина

Возвращаясь к первопричинам контрреволюции в СССР, хочется задаться вопросом: а была ли альтернатива у правительства Сталина? Вполне очевидно, что на определенный момент нет. На некоторое время следовало отодвинуть в сторону проекты Крупской и Луначарского, мечтавших о равном уровне образования для всех, и сохранить слой «профессиональных тачечников». В условиях острой нехватки квалифицированных кадров было бы нецелесообразно заставлять профессора или инженера тратить часть их драгоценного времени на то, чтобы выполнять их долю неквалифицированного труда, «толкать тачку».

Но это был не первый шаг назад, сделанный социализмом перед лицом вопиющей отсталости страны. Напомним, что в момент, когда ввиду наличия огромного количества мелких хозяйств невозможно было переходить в полной мере к плановой социалистической экономике, была введена «Новая экономическая политика» (НЭП).

Однако была между двумя этими случаями и существенная разница. Ленин объявил НЭП отступлением. Отступление подразумевает перспективу нового наступления, проигранную битву, но не проигранную войну. Если бы социалистическая революция погибла после этого отступления, в глазах рабочего класса всего мира это означало бы лишь поражение революции в России, но не поражение научного социализма, не поражение социализма Маркса и Энгельса. Ленин никогда не забывал об интересах мирового пролетарского движения и не случайно получил неформальный титул вождя мирового пролетариата.

Сталинское же правительство, проведя отступление без перспективы нового наступления, объявив социализм дюринговского образца социализмом Маркса и Энгельса, оказало дурную услугу всему делу социализма в мировом масштабе. Героическая борьба Парижской коммуны, хотя и завершившаяся поражением, вдохновляла рабочий класс на новую борьбу. Бесславное же поражение социализма в СССР, финал затянувшегося отступления, даже не объявленного отступлением, но завершившегося предательством и позорным бегством, не вдохновляет никого.

Конец эпохи капитализма

Итак, расслоение пролетариата на рабочую аристократию и рабочую чернь похоронило дело социализма в отдельных странах. То же самое расслоение в мировых масштабах похоронило дело социализма в мировом масштабе. Избыток людей, готовых выполнять всю неблагодарную работу, привел к торжеству сверхприбылей, торжеству капитала. Но надолго ли?

Мы привели целый перечень источников содержания рабочей аристократии в каждой отдельной стране, но в мировом масштабе цепочка завершается одним и тем же единственным источником — избыточным сельским населением, высвободившимся в ходе индустриализации аграрного сектора. Это наследство докапиталистического периода капитализм не поглотил, не переварил еще в полной мере. Африка и Азия все еще остаются регионами с преимущественно сельским населением4.

Есть еще отсталые страны, есть еще дешевые рабочие руки, но финал уже близок. И близок как никогда. Любой желающий может убедиться в этом путем экстраполяции мирового графика урбанизации. Исчерпание огромной массы избыточного сельского населения в мировом масштабе будет означать конец источников дешевой рабочей силы, конец источников содержания рабочей аристократии, конец самой рабочей аристократии, этой главной и единственной опоры капитала, и, следовательно — конец эпохи капитализма.

Сойдет ли капитализм с исторической сцены плавно и безболезненно? Едва ли. Если исчерпание источников дешевой рабочей силы в отдельной стране ведет к фашистской реакции в отдельной стране, то исчерпание источников дешевой рабочей силы в мировом масштабе ведет к фашистской реакции в мировом масштабе. Огромные массы рабочей аристократии, выросшие на почве почти бездонных резервуаров дешевой рабочей силы, оставшись без них, какое-то время будут с переменным успехом заняты попытками поработить друг друга.

Между тем, в ряде стран уже совершенно серьезно обсуждалась идея введения так называемого «безусловного дохода». Обсуждалась — и была отвергнута. Отвергнута потому, что введение «безусловного дохода» привело бы к очевидному результату. Нет, вовсе не исчезли бы желающие работать. Но совершенно точно исчезли бы желающие выполнять грязную и тяжелую работу. И что тогда? Одно из двух. Или заставить кого-либо выполнять эту работу, например, тех же мигрантов — но надолго ли? Или же безусловный доход для каждого в обмен на безусловное выполнение каждым своей доли грязной и тяжелой работы, то есть социализм, социализм Маркса и Энгельса. Но введение безусловной доли общественно необходимого труда для каждого в конечном итоге неминуемо покончило бы с капиталистами как классом, а они не готовы к классовому самоубийству.

В итоге эти страны, которые вполне уже подошли к финальной развилке между коммунизмом и фашизмом, тут же отпрыгнули от нее, стыдливо поджав хвост. Но история неизбежно прижмет всех к этой развилке, и выбирать придется, рано или поздно.

Фашизм есть политика разделения пролетариата на рабочую аристократию и рабочую чернь, сохранения и установления неравенства в оплате труда, доступе к рабочим местам, профессиям, образованию. Тогда как коммунизм преследует в точности противоположные цели. В этом смысле коммунизм есть антифашизм, а фашизм есть антикоммунизм.

Хотя нас и ждет период глубокой реакции в мировом масштабе (который, между прочим, уже начался), за ним неизбежно последует новый подъем мирового коммунистического движения, который завершится окончательной победой социализма.

Тому факту, что в условиях отсутствия источников содержания рабочей аристократии капитализм неизбежно сменяется социализмом, мы имеем самое прямое экспериментальное доказательство — социалистические революции в России и в Китае. Такие же условия возникнут во многих странах и в мире в целом. И приведут к такому же результату — к социалистической революции.

Остается только пожелать читателю и всему прогрессивному человечеству успехов в борьбе за социализм. С надеждой на то, что мировой капитализм, оказавшись на пороге своего окончательного и бесповоротного краха, не утянет человечество в могилу вслед за собой!

---

1 В.И.Ленин. Полное собрание соч., 5 изд., т. 27, с. 308.

2 В.И.Ленин. Полное собрание соч., 5 изд., т. 26, с. 331.

3 К.  Маркс и Ф. Энгельс, сочинения, изд. второе, том 20, с. 206.

4 https:// esa.un.org / unpd / wup / Publications / Files / WUP2014-Highlights.pdf, стр. 8.